Открывая круглый стол, ректор ЯрГУ А.И. Русаков с удовлетворением отметил, что, благодаря импульсу, приданному сентябрьской международной конференцией «Современное государство и глобальная безопасность», в которой участвовали ведущие российские и иностранные политики, Ярославль сегодня становится одной из крупных политических дискуссионных площадок, местом диалога политиков и ученых. Поэтому обсуждение проблемы сопряжения науки и практики здесь особенно уместно. Как верно подметил соорганизатор кеннановского круглого стола, зав. кафедрой социологии ЯрГУ И.Ю. Киселев, в политических профессиях разделение на тех, кто занимается политической деятельностью, и тех, кто их наблюдает и анализирует, остается фундаментальным. И сколько бы блестящих идей ни генерировали ученые, только политики обладают ресурсами, необходимыми для того, чтобы придать им авторитет и влияние. Возможно ли организовать на этой улице двустороннее движение? Что политологи могут предложить практикующим политикам? И сформировался ли у политиков спрос на академическое экспертное знание? Этими и другими вопросами и задавались участники круглого стола.

Открыло дискуссию выступление депутата Областной думы И.В. Осипова, констатировавшего, что политическая наука политике «нужна, но не востребована». Точнее, востребованы лишь специфические аспекты политического знания, связанные с технологиями воздействия на электорат. Как признался профессиональный политик, «до того, как меня пригласили сюда, я даже не задумывался, нужны ли мне политологи в межвыборный период». Хотя было бы правильно при формировании политических программ иметь в виду не только сегодняшние предпочтения избирателей, но и более отдаленную перспективу для своей страны и своей партии. И здесь помощь ученых была бы кстати.

Выступление А.Ю. Сунгурова (СПб. филиал ГУ – ВШЭ) было посвящено анализу опыта фабрик мысли и центров публичной политики в соединении политической теории и практики. По определению докладчика, несмотря на сходство функций фабрик мысли и центров публичной политики, между этими двумя типами организаций есть важные отличия. Фабрики мысли – это объединения интеллектуалов и экспертов, по заказу или по собственной инициативе выполняющие анализ или разработки, предназначенные для внедрения в общественную практику. Такие объединения, как правило, более или менее автономны от правительства и групп интересов, частных фирм и политических партий и могут работать по заказу властных структур, бизнеса, политических партий или крупных СМИ. Центрами же публичной политики Сунгуров предлагает считать лишь такие объединения экспертов, которые действуют достаточно самостоятельно, при поддержке различных фондов и связывают свою миссию с развитием открытой ответственной власти и гражданского общества. Выступавший выделил основные функции фабрик мысли и центров публичной политики, выделил их типы, сравнил зарубежный и отечественный опыт 1990-х и 2000-х годов.

О.Ю. Малинова (ИНИОН РАН) обратила внимание на значение структур и практик социальной коммуникации для развития диалога политических практиков и аналитиков. В частности, она сосредоточила внимание на том, каким образом происходившая в 1990–2000-х годах трансформация публичной сферы воздействовала на состав и стратегии участников дискуссий, формирующих общественную повестку дня. По заключению Малиновой, в результате политических и экономических реформ 1990-х годов в России сложилась особая конфигурация публичного пространства: в нем выделяется «ядро», представленное центральными телеканалами и в значительно меньшей степени – немногими периодическими изданиями, имеющими относительно высокие тиражи, и «периферия», образуемая СМИ, ориентированными на более локальные и специализированные аудитории. Данное обстоятельство влечет за собой два важных следствия: во-первых, шансы того или иного дискурса на «популярность» зависят от того, насколько он представлен в «ядре» публичного пространства; во-вторых, для того, чтобы эффективно управлять общественной «повесткой дня» достаточно контролировать «ядро»: арены, образующие «периферию» публичной сферы, слишком малочисленны и изолированы друг от друга, чтобы оказывать значимое влияние. В 1990-х годах власти не предпринимали серьезных попыток воспользоваться такой ситуацией, чтобы исключить из «ядра» публичной сферы «неудобные» для нее дискурсы. В 2000-х годах ситуация изменилась: заметно сократилось и количество площадок, на которых могут публично обсуждаться и оспариваться альтернативные политические проекты, и содержание самих проектов, представленных в «ядре» публичной сферы. При этом идеи, альтернативные позиции власти, не запрещены, но вытеснены на «периферию», представленную многочисленными, но разрозненными публиками единомышленников. К сожалению, такая конфигурация публичного пространства создает ограничения для развития диалога по поводу реально существующих различий, подменяя его ложной демонстрацией единства.

А.А. Фисун (Харьковский национальный университет) размышлял над вопросом о возможностях политологии в осмыслении противоречий современного мира. Проследив траекторию развития политической науки в ХХ веке, он предположил, что в новом хаотическом мире, возникающем в результате глобализации и переоценки универсалистских перспектив, политология должна задавать новые концептуальные рамки. Фисун высоко оценил значение неовеберианской социологии (работы М. Манна, Ч. Тилли, Р. Коллинза и др.) и отметил ограниченную применимость подходов, связанных с рационально-электоральной интерпретацией, для посткоммунистических государств. Фокусом постсоветской политики является борьба за публичные ресурсы, контролируемые государством. Ее стержень – система обмена поддержкой и ее распределение через формальную и неформальную партию власти. Главная задача политика – вхождение в сеть и участие в распределении ресурсов. Причем эта конфигурация политики сохраняется несмотря на изменение политических институтов (например, в Украине она осталась неизменной несмотря на перераспределение функции контроля над ресурсами от президента к премьеру).

А.Н. Круглашов (Черновицкий национальный университет) сосредоточил внимание на особенностях институционализации социальных наук в Украине и критике складывающихся форм и практик. В частности, он отметил проблемы «острой эмпирической недостаточности» и плагиата, а также снижения уровня научной критики. Эти тенденции особенно тревожны ввиду стремления государства сузить преподавание политологии: в прошлом году политология и социология были исключены из обязательных программ университетов. Круглашов отметил также слабую самоорганизацию профессионального сообщества украинских политологов.

А. Богданова, руководитель благотворительного фонда «Медиалог» рассказала о деятельности возглавляемой ею организации, которая ставит своей целью расширение пространства публичности. Усилиями Фонда создана еженедельная дискуссионная площадка, на которой встречаются действующие политики и молодые ученые; функционирует социокультурная лаборатория.

Предметом выступления С.О. Киселева (Национальный университет «Киево-Могилянская Академия») стало развитие политической системы Украины в свете концепций демократического элитизма. По оценке выступавшего, в Украине произошла поляризация общества между двумя элитами, что дает населению возможность выбора между ними, пусть даже «обе хуже». Есть и возможность замены одной из элит какой-то третьей. Политическая конкуренция в значительной мере привязана к региональным интересам. Киселев также отметил, что термин «посткоммунистический» постепенно утрачивает смысл, ибо страны бывшего коммунистического блока развиваются по разным траекториям.

Н.Е. Покровский (ГУ – ВШЭ) рассказал о проекте, посвященном изучению проявлений больших матриц глобализации на микроуровнях повседневных практик российской глубинки. По мысли Покровского, глобализационная матрица проявляет себя очагами, отчасти импортированными, отчасти вырастающими снизу. Он полагает, что наблюдения, сделанные в естественной лаборатории на базе одного из населенных пунктов Мантуровского района Костромской области, сигнализируют о новых социальных тенденциях. Большие города подходят к черте исчерпания развития, прежде всего – по уровню качества жизни, и это приводит к выходу за пределы мегаполисов определенных групп, занятых интеллектуальным трудом (прежде всего – связанных с IT-технологиями). Возникают новые социальные сети, в которые включается и местное население.

Выступление Л.М. Дробижевой (Институт социологии РАН) было посвящено судьбе идеологемы российской нации: сформулированная в академических кругах, она во второй половине 2000-х годов оказалась востребована властью. Однако с ее политико-юридическим закреплением возникает пробуксовка, которую выступавшая объясняет несоответствием формулы «российская нация» тексту Конституции. Л.М. Дробижева выделила также некоторые структурные проблемы, препятствующие эффективной трансляции идей из научной среды до уровня власти.

Н.Л. Иванова (ГУ – ВШЭ) проинформировала о некоторых результатах сравнительного кросскультурного исследования, проведенного на базе России, Украины и Канады и посвященного выявлению особенностей гражданского самосознания и самоидентификации с государством.
В заключение круглого стола состоялось обсуждение итогов завершившихся недавно президентских выборов в Украине и дальнейших перспектив коалиционной политики.

О.Ю. Малинова,
д.филос.н., в.н.с. ИНИОН РАН