Помимо большого количества дискуссий, которые проводятся по этим темам в Вашингтоне, в последние годы регулярными стали встречи российских и украинских исследователей, организуемые московским и киевским офисами Института. Последняя из таких встреч состоялась в Москве 18 февраля 2010 года, всего через несколько дней после подведения окончательных итогов президентских выборов в Украине. В связи с этим избранная для обсуждения научная тема – «Социально-политические процессы в Украине: национальная и региональные идентичности» – оказалась вдвойне актуальной. Важно и то, что в семинаре приняли участие не только маститые ученые и эксперты из двух стран, но и студенты факультета прикладной политологии Государственного университета – Высшей школы экономики: семинар стал частью учебного процесса по курсу «этнополитология» для будущего поколения исследователей.

В своем вступительном слове научный руководитель московского офиса Института Кеннана и одновременно руководитель курса «этнополитология» в ГУ – ВШЭ Э.А. Паин отметил, что такого рода встречи полезны хотя бы потому, что способствуют разрушению стереотипов во взаимном восприятии двух стран. «Ведь для России сегодня Украина – это страна, стонущая под игом “цветных революций”, а для Украины Россия – либо “остров стабильности”, либо “оплот тоталитаризма”». Между тем подобные упрощенные представления плохо отражают реальность. «Мы пришли к выводу о том, что нам нужно изучать друг друга не только для того, чтобы совершенствовать межгосударственные отношения между двумя странами, но и для самопонимания. Ничто так полно не отражает специфику постсоветских стран, как сравнительный анализ. Он дает возможность понять, что устойчиво общее в двух странах, потому что это не только славянские, но и постсоветские государства. И “советскость” долго еще будет определять особенности нашего развития», – подчеркнул Э. Паин.

На семинаре было заслушано пять докладов, два из которых касались общих вопросов национальной и региональных идентичностей в Украине, а три были посвящены конкретному анализу ситуации в стране после выборов.

С.А. Простаков

С.А. Простаков (студент 4 курса факультета прикладной политологии ГУ – ВШЭ) в своем докладе, посвященном юго-восточным регионам Украины, указал на то, что политическая роль именно этих регионов неадекватно оценивается как российской, так и украинской аналитикой и прессой. В российских СМИ, особенно тех, которые конструируют и проводят в жизнь идеи великодержавия, с юго-восточным регионом связывают надежды на раскол Украины и присоединения по крайней мере части ее к России. Подозрения в раскольнической роли этого региона проскальзывают и в ведущие изданиях Украины, которые демонстрируют, мягко говоря, настороженное отношение к этой части своей страны. Ни в России, ни в Украине не предпринималось попыток рассмотреть позитивную роль указанного региона в формировании украинской политической нации. Такую попытку впервые сделал докладчик. На основании проведенного им исследования он пришел к выводу о том, что жители юго-восточных регионов вносят уникальный вклад в процесс национальной консолидации, поскольку именно они «в наибольшей мере заинтересованы в развитии политической нации на основе преобладания гражданской, а не этнической идентификации». По мнению Простакова, «при таких идеологических установках растущая политическая роль этого региона на Украине свидетельствует не о приближении распада этой страны, а напротив, позволяет оптимистично размышлять о перспективах устойчивого развития как украинской государственности, так и украинского общества».

Доклад О.Д. Волкогоновой

О. Д. Волкогонова

(доктора философских наук, заведующей кафедрой естественных факультетов философского факультета МГУ) был посвящен положению русской диаспоры в Крыму. При сопоставлении итогов первой Всеукраинской переписи населения (2001) и статистических данных 1989 года, отметила О. Волкогонова, выяснилось, что на фоне сокращения общей численности населения страны более чем на 3 млн человек доля украинцев увеличилась примерно на 5%, а количество русских резко сократилось. Исследователи предлагали три варианта объяснения данной ситуации: фальсификация итогов переписи, миграционные процессы (хотя массового оттока русских из Украины не было) и смена самоидентификации. По мнению докладчицы, наиболее вероятной причиной является именно смена самоидентификации. Поскольку в последние годы русских обвиняли и в геноциде, и в разграблении Украины, и в политике насильственной русификации, часть из них предпочла изменить свою национальность. «В Украине, которая переживает острый период социокультурного кризиса, происходит усиление роли этнической идентичности. Если раньше она находилась на периферии мотивации личности, то теперь становится реальным социальным ресурсом и одним из полей стратификации».

Были выделены следующие причины повышения роли этнической идентичности: (1) затянувшийся переход к другому типу социальной организации; (2) ответ на политику русификации в советское время; (3) направленное идеологическое воздействие. Главный тезис О. Волкогоновой состоял в том, что в современной Украине, к сожалению, происходит политизация этничности со стороны самых разных сил.

В докладе были подробно представлены данные социологических исследований этнонациональной ситуации в Крыму, проведенных Черноморским филиалом МГУ в 2003, 2007 и 2009 годах. Одной из главных целей проекта было проследить взаимосвязь между этнической идентичностью и политическими пристрастиями. Многолетние исследования позволили сделать ряд фундаментальных выводов:

• происходит смещение интересов русской диаспоры в процессе национальной идентификации из культурной сферы в политическую. Во многом такая политизация этничности является следствием влияния политических элит;

• русская общность, которая сложилась в Крыму, по многим параметрам не вписывается в рамки определения классической диаспоры;

• этническая ситуация в Крыму пока характеризуется определенным балансом интересов представителей разных этнических групп (русских, украинцев и крымских татар), а также формированием здесь особой крымской идентичности. Эти факторы гармонизируют межнациональные отношения. Однако они могут стать недостаточными (а) при дальнейшем ухудшении экономической ситуации в стране; (б) в случае, если не будет решен чрезвычайно острый для региона вопрос о двуязычии; (в) в ситуации резкого прироста численности татарского населения. В настоящее время татары составляют около 10% населения Крыма, однако их приток продолжается;

• противостояние украинских и русских жителей полуострова искусственно подогревается и политизируется элитой, поэтому при определенных обстоятельствах и целенаправленных усилиях влиятельных групп может быть трансформировано в сторону поиска диалога и согласия. Интересы же крымских татар в меньшей мере подаются целенаправленной трансформации, поскольку в их формировании существенную роль играют также религиозные и этнокультурные факторы;

• в отличие от русских и украинцев, для которых главной является крымская идентичность, более 60% опрошенных крымских татар ощущают себя прежде всего представителями определенной этнической группы. В связи с этим, отметила О. Волкогонова, встает вопрос о необходимости стимулирования развития у них региональной идентичности, хотя эта задача трудно реализуема именно в крымско-татарской среде.

А.А. Фисун

А.А. Фисун (профессор кафедры политологии философского факультета Харьковского национального университета им. В. Н. Каразина) в своем выступлении попытался осмыслить итоги последних президентских выборов. Прежде всего, он обратил внимание на то, что Украина демонстрирует специфическую траекторию политического развития: процессы формирования нации и государства, а также регионально-бюрократической трансформации здесь происходят после формальной электоральной демократизации политической системы в ходе преобразований 90-х годов. В то время как в Западной Европе и в большинстве восточноевропейских стран сначала происходила формальная бюрократизация государственного аппарата, его рационализация, формирование нации и лишь потом, в рамках этой общности, которая возникала на основе территориальной идентичности и определенной лояльности политическому центру, – демократизация системы. Обратная динамика украинского политического развития приводит к ряду парадоксов и дилемм, которые проявляются в зигзагах украинской политики последнего двадцатилетия.

В классической западноевропейской модели политики во власти чередуются правые и левые, которые проводят разные экономические курсы, и этот раскол является осевым. В Украине классификация политических сил по шкале правых и левых существует, но не является господствующей. К этой шкале добавляется еще одно расхождение – между западом и востоком. Точнее говоря, это расхождение геополитических и геоисторических ориентаций. Это создает своеобразную систему, когда вместо двух основных участников существует по крайней мере четыре сегмента (правые и левые, ориентация на запад или на восток), которые конкурируют и вступают между собой в сложные комбинации. Это затрудняет построение монопольного центра власти в Украине. Ни одному из ее президентов не удавалось построить формальную или неформальную «партию власти», которая включала бы основные сегменты бюрократических, экономических, региональных, культурных и этнических элит.

Последние президентские выборы продемонстрировали, по мнению Фисуна, ряд интересных тенденций. Впервые в истории президентских выборов в Украине победитель получил менее 50% голосов. Разрыв между кандидатами оказался очень маленьким (около 3,5%). В. Янукович проиграл Ю. Тимошенко в территориальном плане, то есть по количеству областей и регионов, где он получил большинство. При этом в столице в обоих турах победила Тимошенко. Все это говорит о том, что украинские выборы воспроизвели ситуацию, которая является господствующим трендом после 2004 года, – примерного равновесия сил между основными участниками.

Такое равновесие, считает докладчик, создает определенный баланс, который блокирует попытки любой стороны захватить монопольное положение в органах государственного управления, экономике и политике. Режим, который сложился в Украине после «оранжевой революции» 2004 года, А. Фисун определяет как неопатримониальную демократию в отличие от режима президента Кучмы, пытавшегося построить авторитарную неопатримониальную модель, монополизируя экономические, политические и региональные ресурсы в руках государственной бюрократии и подавляя тех, кого можно назвать рентоориентированными предпринимателями. В этом смысле «оранжевая революция» 2004 года была попыткой восстания рентоориентированных и политических игроков против бюрократической вертикали, которую выстраивал президент.

Тот пакт, которым являлась «оранжевая революция», закрепил снижение роли президента как безусловного лидера украинского политического поля. Далее, указал докладчик, произошло два важных раскола. Первый – это раскол вертикали президента и вертикали премьера. Конституционная реформа в Украине, отметил Фисун, привела к возможности построения альтернативного патронажного премьерства. Итогом раскола между Ющенко и Тимошенко в 2005 году стало формирование двух конкурирующих центров влияния и смещение патронажной сети от президента к премьеру. Вокруг фигуры премьера начали выстраиваться экономические элиты, так как именно от нее зависели экономические преференции, контракты и т.д. Это объясняет, почему президенту Ющенко не удалось построить партию власти и он не обладал большинством в Верховной Раде.

Второй раскол был связан с тем, что в свою очередь Ю. Тимошенко на основе премьерской патронажной вертикали также не удалось построить партию власти, включив в нее основные политические сегменты запада и востока страны, и «монополизировать дивиденды политического поля».

В каком направлении будет происходить дальнейшее политическое развитие Украины?
А. Фисун выдвинул гипотезу о том, что институциональный формат украинской политической системы создает определенную цикличность, которая зависит от того, может ли президент сформировать большинство в парламенте. «Если президент имеет большинство в Верховной Раде, то это будет авторитарная модель развития, если нет – сохранится режим демократической конкуренции, который существует в Украине начиная с 2005 года. Таким образом, если нынешнему победителю выборов удастся создать свою устойчивую коалицию в парламенте, то тогда произойдет мягкая авторитаризация режима и свертывание конкуренции. Если же президенту не удастся создать большинства в Верховной Раде или оно будет очень шатким, то возможности ныне действующего первого лица будут весьма ограничены. Он будет вынужден идти на компромиссы со своими противниками, и сохранится предпосылка возможности демократии, которая вытекает из баланса сил, ресурсов и баз поддержки основных политических игроков. То, что происходит сейчас в Украине, является нормальным с точки зрения исторического опыта демократизации», – заключил А. Фисун.

Тему продолжил А.Н. Круглашов

А.Н. Круглашов

(заведующий кафедрой политологии Черновицкого национального университета имени Юрия Федьковича), подчеркнув, что последние выборы отличались от предыдущих большей открытостью, гражданским спокойствием и умеренностью игроков. «… электоральная демократия оказалась гораздо более институционализированной, стабильной и обеспеченной. Демократия по форме в Украине выглядит наиболее состоявшейся на постсоветском пространстве. Хотя по содержанию украинский процесс далек от демократичности».

Докладчик выделил несколько тенденций, которые продемонстрировали прошедшие выборы:

• в Украине по-прежнему тасуется колода политических игроков, сформированная еще президентом Л. Кучмой. В этом смысле никакого прорыва не произошло. Более того, и по своему происхождению, и по менталитету оба главных кандидата представляли один и тот же регион – юго-восток Украины;

• по сути между собой соревновались две неоавторитарные модели. Победил кандидат, олицетворяющий модель «корпоративистского вождизма» (зависимый от своего окружения, не самостоятельный в принятии решений);

• регионализация Украины сохраняется, но постепенно «ее жесткая бинарность размывается»;

• если выборы 2004–2005 годов преподносились как апокалиптический выбор (либо спасение Украины, либо ее полный крах; либо Запад, либо Восток) и вопросы геополитики доминировали, то в данном случае геополитика яркой роли не играла. Фавориты президентской гонки стремились отвести географическую составляющую в тень. Европейский выбор Украины никем из них не ставился под сомнение;

• несмотря на то, что во втором туре голоса избирателей распределились практически поровну, по сути в Украине существует три группы электората: первую и вторую составляют те, кто поддержал В. Януковича и Ю. Тимошенко, а третью – те, кто не пришел ни на первый, ни на второй тур, испортил бюллетени или поставил отметку в графе «против всех». Таким образом, третья фракция (а это почти треть населения) заявила о том, что существующая политическая элита и сценарий развития событий в стране их не устраивают. Поэтому, говоря об апатии и усталости украинского избирателя, нельзя забывать о том, что существует огромный ресурс, который может быть использован на грядущих парламентских и президентских выборах «третьей силой»;

• в Украине, по мнению А. Круглашова, побеждает модель «элитистского корпоративизма» при сохранении всех тенденций к электоральной демократии. Решающей победы ни у кого нет, отсюда необходимость вести переговоры, периодически запугивая, обвиняя друг друга и используя механизм коррупции, значение которой в этих процессах возрастает. «Ни администрации бывших президентов, ни личности и штабы конкурирующих сегодня между собой политиков не чужды использованию не только риторики демагогии и популизма, но и коррупционных инструментов, как в борьбе за достижение своих экономических, социальных и политических целей, так и для нейтрализации лагеря политических противников».

В заключение докладчик отметил, что «украинские процессы отличаются динамикой, украинская нация далеко не консолидирована, но уровень конфликтности, взаимного восприятия как врагов, как это разными путями достигалось в 2004 и 2005 годах, на этих выборах был снят как на западе, так и на востоке страны. И это очень хороший симптом».

С. Киселев

Выступления А. Фисуна и А. Круглашова были дополнены сообщением С. Киселева (Национальный университет «Киево-Могилянская академия»), который рассмотрел вопрос об идентичности электората победителя второго тура президентских выборов в Украине. По мнению С. Киселева, самыми серьезными различиями между избирателями Януковича и избирателями Тимошенко являются различия региональные, в то время как этническая идентичность и другие характеристики электората слабо проявились в электоральном процессе. Выборы еще раз показали, что переговоры и компромиссы необходимы, поскольку ни одна из элит не в состоянии распространить свои ценности на все регионы Украины.

Столь насыщенные с информационной и аналитической точек зрения доклады, безусловно, породили больше вопросов, чем ответов, и вызвали оживленную дискуссию. Как заметил в своем заключительном слове Э. Паин, главный интерес для исследовательского сообщества представляют некие общие тенденции, а не конкретное распределение голосов за тех или иных кандидатов. «Вопрос о соотношении ранней демократии и формирования государственности, а также политической нации, отчетливо проявившийся на последних выборах, стоит сейчас весьма остро и в России. Вдумчивым исследователям несложно понять, что постсоветские страны развиваются иначе, чем это описывается классической, скажем веберовской, моделью развития общества, становления государства-нации и демократии. Однако современная теория пока не дает ответа на то, как же должны развиваться политические процессы в странах постсоветского пространства? Является ли только благом постоянное противоречие региональных кланов в Украине? Украинские коллеги постоянно акцентируют внимание на том, что конфликт региональных элит сдерживает проявление авторитаризма. Но они меньше обращают внимания на то, что одновременно такое противостояние сдерживает и развитие полноценной демократии как реального участия населения в управлении и как процесса формирования правового государства, гражданской нации. Исследования Эрнандо де Сото в Латинской Америке и Роберта Патнэма в Италии показывают, что расколотое общество, не важно по каким признакам, кланово-родовым, этническим или региональным, плохо воспринимает универсальные правовые нормы, а без этого полноценная демократия не устанавливается, как бы хороши ни были электоральные процедуры. Вне закона, вне независимых судов, вне системы социального доверия, уровень которого, кстати, по оценкам международных исследований, в нашем пространстве один из самых низких на всем европейском пространстве, не может быть полноценной демократии».

Как в этих условиях будут развиваться наши страны? Дальнейшие регулярные встречи представителей научного сообщества России и Украины, без сомнения, должны способствовать поиску ответов на этот сложнейший вопрос.

Екатерина Алексеева, Эмиль Паин