Как заявил на Петербургском международном экономическом форуме президент РФ Д. Медведев, «в течение ближайших десятилетий Россия должна стать страной, где благополучие и высокое качество жизни граждан обеспечивается не столько за счет сырьевых источников, сколько интеллектуальными ресурсами: инновационной экономикой, создающей уникальные знания, экспортом новейших технологий, экспортом продуктов инновационной деятельности».

Внося свой вклад в общественную дискуссию о возможностях и ограничениях в реализации этой амбициозной стратегической задачи, Фонд социо-прогностических исследований «Тренды», московский офис Института Кеннана и Московский центр Карнеги при содействии Администрации Новосибирской области провели в г. Новосибирске 18–19 июня 2010 года международную конференцию «Сибирь – Америка: вызовы инновационного развития, перспективы экономического и гуманитарного сотрудничества». Конференция имела своей целью анализ роли и места Сибири в современном мире и перспективы российско-американского взаимодействия, прежде всего по вопросу инновационного развития сибирского региона.

Выбор Новосибирска как места проведения конференции неслучаен, а для Института Кеннана еще и символичен. Институт назван в честь Джорджа Кеннана- старшего, знаменитого американского исследователя Сибири, и как раз в этом году исполняется 125 лет со времени его путешествия по Сибири, в ходе которого был написан его наиболее известный труд «Сибирь и ссылка». Очевидно, что и для Новосибирской области тематика конференции имеет особое значение. Для этого региона самой перспективной и, быть может, даже безальтернативной является ориентация именно на инновационную модель развития. Ведь область небогата ресурсами, здесь нет дешевой рабочей силы. В то же время в регионе сформирован значительный научный потенциал и достаточно сильная традиция высокотехнологичных производств, что является одной из важных предпосылок для перехода на инновационный путь. Однако этих условий недостаточно, поскольку мировой опыт указывает на невозможность приживления инновационной экономики в неподготовленной среде – социальной, экономической, культурной. Именно это определило основные задачи конференции, связанные с комплексным анализом предпосылок инновационного развития, прогнозом его возможных траекторий и социально-экономических моделей. Эти задачи обусловили междисциплинарный характер конференции, к участию в которой были приглашены как академические ученые, так и эксперты-практики, бизнесмены, политические и общественные деятели из Москвы, Новосибирска и США.

В связи с актуальностью избранной темы конференция привлекла большое внимание представителей властных и коммерческих структур Новосибирской области. Достаточно сказать, что в течение двух дней работы форума перед участниками выступили: губернатор Новосибирской области Виктор Толоконский, заместитель председателя правительства, министр образования, науки и инновационных технологий Владимир Никонов, министр экономического развития Новосибирской области Алексей Струков, председатель Сибирского банка Сбербанка Владимир Ворожейкин. Все они говорили о важности изучения мирового, и в частности американского, опыта для формирования политики области в сфере развития инноваций. «Я убежден, – заявил В. Толоконский, – что инновационная политика предполагает максимальную открытость, изучение мирового опыта и формирование той культурной среды, вне которой вряд ли возможно развивать инновационное мышление и инновационные действия. Для России, Сибири, Новосибирского региона развитие инновационной культуры – приоритетная задача».

Попробуем вкратце описать лишь некоторые из обсуждавшихся на конференции проблем.

Прежде всего, что же такое инновационное развитие? Очевидно, что это понятие имеет не только и не столько технологический смысл. На это обращали внимание многие участники. «Когда я говорю об инновациях, – подчеркнул заместитель директора Московского центра Карнеги Сэм Грин, – я не говорю о технологическом прогрессе, о новых изобретениях, о внедрении новых практик, о повышении эффективности каких-либо отраслей и государственного управления, я не говорю о прорывах. Я говорю о переходе социально-экономической и политической системы на многовекторное, многообразное, адаптивное, гибкое, органичное развитие, в котором нет места курсам, программам и проектам национального масштаба, потому что они не нужны. Потому что и без этого многовекторное, многогранное развитие всех отраслей приведет ко всем вышеперечисленным явлениям. Иными словами, когда в России появится “Сколково” – это не есть, на мой взгляд, инновация. Когда вся Россия превратится в то, что хотят делать в “Сколково”, – это то, что я имею в виду под словом “инновация”». По мнению директора Центра региональных политических исследований МГИМО (У) МИД РФ Ирины Бусыгиной, «речь идет о том, насколько инновации усваиваются обществом. В том числе теми социальными группами, которые сами эти инновации не производят и производить не могут. Можно собрать большое количество денег, сделать не одну, а десять Силиконовых долин. Но это не будет инновационное развитие. Они будут существовать как в пустыне».

В выступлении Ирины Бусыгиной были рассмотрены политические условия и ограничения инновационного развития. Оно нуждается в определенных качествах и характеристиках государства, считает политолог. Современное же государство России, по ее мнению, заинтересовано не в переходе к инновационному развитию, а в сохранении статус-кво. Во-первых, потому что, нет стимулов к преобразованиям, а во-вторых, потому, что отсутствует агент, который мог бы выступить мотором для перехода к инновационному развитию. «Итак, мы выставили некий приоритет. При современном состоянии мы его ничем обеспечить не можем. Нужно делать какой-то политический переход. И здесь возникает дилемма: мы не можем позволить себе сначала делать политическую трансформацию, а потом начинать инновационное развитие. Мы не можем без политической трансформации. Нам опять, как и в начале 90-х, придется делать все одновременно», – полагает И. Бусыгина. С точки зрения инновационного развития в политической трансформации, по ее мнению, принципиально важны: а) конкуренция – в политической, экономической, образовательной сфере; б) децентрализация; в) развитие открытого общества; г) осознание того факта, что модернизация без западной помощи невозможна.

Роли регионов в модернизации посвятил свой доклад директор программы региональной политики Московского Центра Карнеги Николай Петров. Основной его тезис состоял в том, что модернизация в условиях жесткой централизации, без активной и самостоятельной роли регионов невозможна. «Стало быть, она невозможна в нынешних условиях в полном формате у нас». Однако, по его мнению, централизация страны дошла до крайнего предела и есть некоторые признаки того, что процесс повернул вспять. «Мы видим элементы роста политической конкуренции и самостоятельности регионов».

В последние годы, считает Н. Петров, в стране наблюдались элементы демодернизации в разных сферах. Экономическая демодернизация заключается в том, что восстановительный рост экономики в России привел к восстановлению старой, довольно архаичной экономической структуры с упором на ресурсодобывающие отрасли и с некоторым упадком высокотехнологичных производств. Демодернизация в социальной сфере связана с тем, что такие важные сектора, как образование, здравоохранение и некоторые другие, достаточно долго недоинвестировались, там не происходило даже простое воспроизводство. И наконец, демодернизацию в политической сфере Н. Петров видит в возврате к архаичным формам политической организации (в частности на Северном Кавказе) и в унификации на региональном уровне.

В самом узком понимании, отметил выступающий, модернизация – это технологические усовершенствования, и это то, что сейчас происходит в рамках президентской комиссии по модернизации и комиссии по инновациям. В более широком смысле модернизация включает в себя переход от старой структуры хозяйства к структуре новой, с опорой на высокотехнологичные сектора. По мнению докладчика, «ожидать серьезной экономической модернизации сверху, по инициативе таких важных, но в целом заинтересованных в сохранении статус-кво игроков, как Газпром и крупнейшие госкомпании, не приходится, и в этом отношении роль регионов оказывается еще более существенной». И наконец, необходима модернизация социально-политическая, без которой невозможны глубинные изменения в экономике. «Лозунг момента – это превращение регионов из объектов модернизации в субъект модернизации. То есть из того места, где развиваются разного рода проекты и где центр проводит модернизацию, в активного и самостоятельного игрока, который инициирует модернизационные изменения», – заявил Н. Петров.

Социально-культурные предпосылки развития инновационной экономики были проанализированы в выступлении научного руководителя московского офиса Института Кеннана Эмиля Паина, который обратил внимание на то, что многие российские и американские исследователи считали (а некоторые и ныне считают) особенности традиционной русской культуры основным препятствием модернизации России. Докладчик приводил высказывания на этот счет Дж.Ф. Кеннана, Р. Пайпса и выводы современных теоретиков, в частности о том, что культура труда формируется национальным историческим развитием и традициями, поэтому на ее изменение можно рассчитывать лишь в сравнительно длительной перспективе в течение многих десятилетий. Однако опыт 90-х годов, прежде всего беспрецедентно быстрого формирования слоя предпринимателей, опровергает эти догмы. Современные международные кросскультурные исследования позволяют сделать следующие выводы: во-первых, Россия по субъективной готовности ее граждан к инновациям не отличается от широкого круга развитых европейских стран; во-вторых, российская культура пластична, в ней за годы произошли перемены такого масштаба, на которые по теоретическим схемам должны были уйти десятилетия; в-третьих, и это главный вывод Э. Паина, российская культура не создает в принципе непреодолимых преград для развития рыночной экономики и для ее перехода к инновационной стадии развития. Вместе с тем, по мнению выступающего, было бы неверно говорить, что нынешний социально-культурный климат в России благоприятствует инновационному развитию. Во-первых, российская инициативность анархична. В России один из самых низких в Европе уровень уважения ко всем видам правил и норм. Во-вторых, в России самый низкий уровень взаимного доверия и слабо выражена уверенность в позитивном будущем. В таких условиях трудно рассчитывать на развитие долгосрочных капиталоемких проектов типа технопарков усилиями частной инициативы. Это обстоятельство, в свою очередь, дает основание многим известным российским экономистам утверждать, что единственным субъектом, способным инициировать, финансировать и осуществлять строительство крупных капиталоемких проектов развития инновационной экономики в России является государство. Таков, по их мнению, российский особый путь к инновационной модернизации. По мысли же Э. Паина, «при возрождении традиционного российского пути модернизации – только сверху – мы приходим к замкнутому кругу: низкий уровень доверия и низкий уровень уважения к закону как будто бы требуют возрастания роли государственной власти в модернизации страны. Однако такая концентрация власти снижает уровень доверия и ослабляет правосознание людей». Как же вырваться из этого замкнутого круга? Прежде всего, полагает Э. Паин, необходимо осознать, что «жестко вертикальная система управления является скорее причиной, чем следствием низкого правосознания людей и низкого взаимного доверия в обществе. Следовательно, нельзя преодолеть отчужденность и недоверие людей друг к другу, не обеспечивая условий транспарентности, не поощряя их инициативу и самостоятельность».

Позитивные перемены в социокультурном климате, считает Э. Паин, не могут быть проведены одновременно в масштабе всей страны, поскольку в ней есть регионы с принципиально разными типами межличностных отношений. «На Северном Кавказе, например, уровень межличностного доверия в группах очень велик, а почитание неформальных норм громадно. Однако эти группы, кланы замкнуты и пока наглухо закрыты от проникновения универсальных норм закона. На большей части России, в том числе и в Западной Сибири, ситуация иная: здесь слабы традиционные нормы, а общество атомизировано. Одновременно здесь же при низкой традиционности велика доля лиц, готовых к риску и инновациям. В таких регионах … вовсе не социокультурный климат создает наибольшие барьеры для развития инновационной экономики. Такие барьеры вырастают вследствие разрыва между экономическими интересами субъектов инновационных процессов (авторами инновационных идей, инвесторами, производителями инноваций) и сложившейся в стране системой управления, руководствующейся интересами, далекими от развития инноваций».

У Новосибирской области, по мнению Э. Паина, есть возможности использования местного законодательства, а также экспериментальных форм управления, обеспечивающих более приемлемые, чем в среднем по стране, институциональные условия развития инновационной экономики. «Сам такой проект мог бы стать для Новосибирской области не только сугубо экономическим, но в какой-то мере и социокультурным, направленным на развитие особого регионального микроклимата, содействующего творчеству и инновациям», – заключил докладчик.

Сибирские ресурсы в системе деятельности российских государственных институтов – тема выступления Алексея Алексеева (Институт экономики и организации промышленного производства СО РАН). По его мнению, сегодня в России прибыль, генерируемая отсталым производственным сектором, неохотно превращается в инвестиции. Причина – в неадекватности системы общественных институтов потребностям современного российского общества. Именно здесь, по мысли А. Алексеева, находятся основные резервы российского социально-экономического развития. «Эта неадекватность провоцируется природными богатствами России, в первую очередь сибирскими. Не самими богатствами, а социальной незрелостью общества, распоряжающегося этими богатствами. Использование природных ресурсов как финансового компенсатора разрушает основы развития общества, провоцирует иждивенческие настроения. Зачем инвестировать в экономику? Все равно потребляем в основном товары иностранного производства».

Для перевода российской экономики на инновационный путь развития, считает Алексеев, требуется выделить конституирующий элемент, воздействие на который перенастроит всю систему. Он предлагает ввести оценку деятельности госорганов по достигнутым результатам: темпам роста регионального ВВП, темпам роста доходной части бюджета вводу жилья; уровню безработицы и т.п. Предлагаемый подход, по мнению докладчика, заставит ключевых сотрудников госаппарата (а) снизить барьеры входа на рынок через облегчение бизнесу доступа к капиталу, уменьшение давления на бизнес; (б) обеспечить конкуренцию на рынке и не допускать возникновения монополий; (в) законодательно и, главное, фактически защитить право собственника; (г) провести модернизацию налоговой системы, которая сегодня подавляет производство инновационной продукции с высокой добавленной стоимостью (в первую очередь через НДС) и поощряет сырьевой формат развития экономики. «Рассмотренный подход, – считает экономист, – позволит через институциональную реформу запустить генерацию финансовых потоков, которые, направляясь в сферы производства и образования, создадут устойчивую положительную связь: адекватные современному уровню развития общества института – устойчивое развитие сферы производства товаров и услуг». По мнению А. Алексеева, сибирские ресурсы могут составить стартовый капитал, который позволит запустить модернизацию российской экономики на новом уровне институционального развития.

Возможность использования в России опыта американских исследовательских университетов рассмотрел заместитель директора Института США и Канады Виктор Супян. Высокие показатели развития образования в США, отметил докладчик, обусловлены прежде всего уровнем финансирования этой сферы. В США доля расходов на образование в ВВП составляет 7%, в России – около 3,5%. При этом российский ВВП составляет около 1,2 трлн долл., американский – 14 трлн долл. Ведущее конкурентное преимущество американских университетов заключается в интеграции науки и образования. Система высшего образования в США является основным сектором проведения фундаментальных исследований. Российские же вузы сконцентрированы на образовательных задачах, тогда как наука в основном сосредоточена в Академии наук. Сочетание в одном учебном заведении научных исследований и обучения повышает уровень эффективности учебного процесса и расширяет финансовые и кадровые возможности для проведения исследований. При этом В США в ведущих частных университетах финансирование фундаментальных исследований происходит не менее чем на 60% за счет федерального правительства.

Американский опыт, по мнению В. Супяна, может и должен быть использован в нашей стране, но разумно. «Речь не может идти о механическом закрытии или уменьшении финансирования академических исследований, что порой мы наблюдаем. Еще долгие годы основные фундаментальные исследования будут происходить в нашей стране в академии наук… …вузы еще длительное время, не имея серьезных научных школ, не смогут составить серьезной конкуренции академическим исследованиям».

Какую роль в инновационных процессах могут играть независимые исследовательские центры? Этот вопрос на примере опыта функционирования американских центров публичной политики рассмотрел Сэм Грин. По его мнению, рынок прикладной политики является зеркалом политической системы, сути власти, принятия политических решений. В американском контексте, где есть более-менее постоянная ротация власти между двумя партиями, фонды играют важную роль в преемственности. Те процессы, которые меняли экономику США и различных штатов, очень длительные. «Это означает, что первое поколение руководителей должно быть готово инвестировать свой личный политический капитал в проект, завершение которого они не увидят, и что последующие поколения также должны быть готовы вложиться в завершение чужой мечты. Фонды, которые могут позволить себе абстрагироваться от сиюминутной и постоянной политической борьбы, могут и должны играть важную роль в преемственности и продолжении этих идей. Они могут в комбинации с гражданским обществом, политическими партиями и СМИ держать внимание публики и других заинтересованных сторон на таких проектах», – заключил С. Грин.

Остается добавить, что конференция стала одним из этапов так называемого «инновационного марафона» в преддверии молодежного инновационного форума ИНТЕРРА, который пройдет в Новосибирске в третьей декаде сентября.

Помимо участия в конференции приглашенные эксперты выступили с мастер-классами в ведущих вузах Новосибирск, а также получили возможность поделиться своими рекомендациями и выводами с губернатором В. Толоконским на отдельной встрече, организованной по инициативе руководства области. На встрече еще раз было подчеркнуто, что взаимодействие с экспертным и академическим сообществом, как российским, так и американским, по вопросам инновационного развития чрезвычайно важно для региональной власти. Поэтому есть все основания для того, чтобы такие контакты были продолжены и в будущем.

Екатерина Алексеева

Программа конференции

Обзоры в СМИ

http://ria-sibir.ru/viewnews/40002.html

https://www.sbrf.ru/moscow/ru/press_center/all/other_tb/sib/index.php?id114=11004953

http://academ.info/news/14031

http://www.vesti.ru/doc.html?id=369878&cid=6

http://www.sovsibir.ru/index.php?dn=news&to=art&ye=2010&id=4785#title

http://www.copah.info/articles/107/1035