Трудно встать на одну доску рядом с Толстым, еще труднее после него найти какие-то новые слова против идеалов «силы», утвердившихся в обществе и разрушающих его изнутри, и «насилия» как одного из инструментов разрешения перезревших проблем. Трудно не только потому, что масштаб собственной личности несоизмерим с толстовской, но и потому, что слова, которые более всего годились бы для высказывания собственного отвращения к наблюдаемому сегодня распространению людоедской психологии и росту этнической нетерпимости, девальвированы. Девальвированы, как и само толстовство, ставшее синонимом бессилия и презрительной кличкой в устах деятельной и не стеснявшейся насилия советской власти. Власть ушла, а отношение осталось. Девальвированы и ценности истинного патриотизма, желающего, чтобы Россия была как можно лучше, и требующего демократизации, политических и экономических реформ, социальной модернизации. Их место заняла уверенность, что «мы» и так лучше всех, нам никто не указ, а наше государство и демократия самые суверенные в мире. Как здесь не вспомнить настроения конца 1980-х, когда большинство было уверено, что «хуже нас никто не живет» и что «здесь никогда ничего хорошего не будет».

В общем, говорить трудно, но нужно, повторяя уже многократно сказанное, напоминая позицию великих людей, возвращаясь к описанию граблей, на которые наступила и наступала не только Россия. Говорить, если даже не слушают, может быть, кто-то и услышит. Говорить, потому что то темное, о чем часто и не подозреваешь и что существует в душе у каждого человека, все чаще показывает свое свиное рыло (простите меня, милые свинки) и хрюкает все громче и отвратительней. Говорить, потому что из мглы будущего, переставшего казаться радужным и счастливым, накатывает что-то неопределенное и неотвратимое. Как тут не вспомнить знаменитую формулу, выведенную Владимиром Соловьевым и названную Александром Яновым «лестницей национализма», стартующую с позиции роста «национального самосознания» и ведущую через «национальное самодовольство», «национальное самообожание» и «самообожение» к «национальному самоуничтожению». В экстазе самообожания и ужасах еврейских погромов рухнули Российская империя и германский нацизм. Сегодня мы вновь захлебываемся брызжущей слюной самообожания, только для спасения России призываем бить не «жидов», а «кавказцев» и иже с ними. Говорить, потому что, если верить социологии, следующее поколение компенсирует то, чего его лишили родители. А родители его лишили ни много ни мало «сверхдержавы» и ощущения причастности к великим свершениям. Борьба за признание толкает на путь самоутверждения. Самоутвердиться проще всего, унизив другого и заявив о своей силе и праве на исключительность. Говорить, потому что, ссылаясь на Толстого, «наше правительство с его духовенством будит в народе зверские чувства и фанатизм».

Вот и президент Д.А. Медведев, выступая в январе 2011 года на встрече с руководством обеих палат Федерального собрания РФ, особое внимание уделил необходимости борьбы с проявлениями национализма, расовой нетерпимости и неонацизма. Вне всякого сомнения (какие уж тут сомнения! – О.В.), – сказал Медведев, – особое внимание должно уделяться русской культуре. Это основа, это костяк развития всей нашей многонациональной культуры. Это нормально, и об этом должно быть не стыдно говорить. … Русские вообще являются самым большим народом нашей страны. Русский язык является государственным. Русская Православная церковь является крупнейшей конфессией нашей страны»¹.

Что это? Кому стыдно говорить о величии русской культуры? Русская культура уже давным-давно выросла из русских портов и сарафанов и стала мировой. В каком смысле русская культура является костяком развития всей нашей многонациональной культуры? У культуры есть корни, но вот есть ли у нее «костяк»? Татарская или якутская культуры – это что, нарост на теле русской культуры или ребра, а может ветви, от нее отходящие? Это что-то из арсенала соцреализма – видения мира через призму партийности, именно тогда говорили про «костяк» и исповедовали прямоту и несгибаемость. Видимо, президент был хорошим учеником, крепко усвоившим историю партии и научный коммунизм. А кто сомневается, что русские – самый большой народ нашей страны или что русский язык – государственный? Это настолько очевидно, что напоминать об этом смешно и отдает комплексом неполноценности. Наконец, РПЦ. Почему государство так яростно отстаивает права РПЦ? Чем православные лучше правоверных? Граждане России в большинстве своем являются агностиками или атеистами, формально придерживающимися обрядов исповедуемых религий, согласуя их с удобствами и соблазнами светской жизни, но никак не практикующими христианами или мусульманами, следующими религиозным предписаниям.

Другая выдержка из более чем четырехчасового телевизионного общения экс-президента страны В.В. Путина с народом в декабре 2010 года²:

«Вопрос: Владимир Владимирович, страну всколыхнули беспорядки, которые происходили в Москве и Санкт-Петербурге. Практически у стен Кремля и Зимнего Дворца тысячи человек бесчинствовали, избивали прохожих и выкрикивали националистические лозунги. Мы получили тысячи сообщений на эту тему: одни люди просят прекратить беспредел кавказцев, я буду цитировать, другие, причем люди самых разных национальностей, просят жестко пресечь выступления националистических группировок.

В. Путин: На самом деле, нужно пресекать проявления экстремизма со всех сторон, откуда бы они ни исходили. И нельзя общей краской мазать ни кавказцев, ни людей других национальностей, хотя такой национальности, как кавказец, нет. Вообще никого нельзя мазать общей краской. Но нужно жестко пресекать любые крайние проявления. И наша общественность, в том числе и либеральная общественность, должна понимать, я думаю, и, мне кажется, что это все почувствовали, порядок должен быть, и его нужно поддерживать. Государство на то и существует, чтобы обеспечить интересы большинства».

Сомнений нет, порядок должен быть и его необходимо поддерживать. Но рассуждения Медведева о русских, русской культуре и православной Церкви, и рассуждения Путина о большинстве практически полностью дезавуируют их стремление бороться с проявлениями ксенофобии и экстремизма и входят в противоречие с Концепцией государственной национальной политики, декларирующей приоритет прав человека над правами групп, если даже эта группа является большинством. Фактически нынешние лидеры России легитимируют преимущества русских перед другими народами по праву большинства, делают оправданной этническую дискриминацию. Реакцией на высказывания такого рода может быть только еще более разнузданное поведение русских националистов, с одной стороны, и формирование этнической оппозиции, консолидация и замыкание этнических групп, стремление их представителей к самоизоляции и поддержанию безопасной дистанции с господствующей группой – с другой. Насилие, порождающее насилие, бесконечная вереница жертв, проигрыш одного становится проигрышем всех!

Почему никто из «лидеров нации» не дал моральной оценки происходящему? Все выступления были выдержаны в духе борьбы с экстремизмом, а лексика сводилась к призывам к порядку и известному набору: «Присечь!», «Держать!», «Не пущать!» и «Не потерплю!». Видимо, не только оголтелые националисты, но и представители власти не стыдятся ксенофобии, полагая, что в демократическом обществе каждый имеет право на высказывание. Хотели демократии, получите! Видимо, также власть полагает, что высказывания против идеологии национализма угрожают ей больше, чем ксенофобия и экстремистские выступления, которые пока еще можно подавить силой. Не поэтому ли так скупа была информация о митинге против проявлений ксенофобии и фашизма в Москве. Приведу выдержку из статьи инициатора и организатора митинга Виктора Шендеровича:

«… Статный, приятных манер полковник по имени Евгений Борисович, курировавший наш митинг …, по окончании мероприятия подошел к одному из организаторов, Юлии Башиновой, и объявил ей устное, на первый раз, предупреждение: мы превысили согласованное число участников, полторы тысячи человек.

Спора не было: превысили. Мы же заявляли три тысячи… – попробовала оправдаться Юля. Но тут и не три, – окинув площадь натренированным глазом, констатировал полковник. Особого спора тоже не было: да, не три, несколько больше…»³. По моей оценке, как участника митинга, исходя из расчета 2 человека на 1 кв.м., в нем участвовало порядка 4,5–5 тыс. человек. Вечером новостные сайты и телевидение сообщили, что согласно информации ГУВД Москвы число участников митинга не превысило заявленные 1,5 тыс.³

У меня, как у Виктора Шендеровича и многих других, возникает вопрос: «Кому и зачем надо было девальвировать впечатляющий результат митинга на Пушкинской площади, нивелировать человеческие усилия тысяч людей, пришедших сюда именно для того, чтобы показать городу и миру: нас много, мы – сильны, мы можем противостоять расизму и ксенофобии»?

1. Медведев призвал уделять особое внимание русской национальной культуре. РИА Новости. 17.01.2011. http://www.rian.ru/culture/20110117/322741561.html
2. Разговор с Владимиром Путиным. Продолжение. Правительство Российской Федерации. 16.12.2010. http://www.moskva-putinu.ru/
3. Шендерович В. РИА-НОВОСТИ: Борьба с антифашизмом. // The New Times. № 44-45, 27 декабря 2010 г.