Э.А. Паин

«Важнее, чем политика» – так называется цикл просветительских лекций о культуре в российском фонде «Либеральная миссия». Раздумывая над этим названием, я пришел к выводу, что его авторы, наверное, правы, если рассматривают значительные исторические отрезки времени.

Конечно, культура победила политику, по крайней мере те мелкие политические резоны, которыми было мотивировано разрешение первой американской выставки в СССР. Выставки в Сокольниках 1959 года, 50-летию которой посвящена наша сегодняшняя встреча. Если сравнить свободу культурных обменов между США и СССР времен Никсона и Хрущева с нынешней свободой времен Обамы и Медведева, то станет очевидно, что общечеловеческие идеи все-таки побеждают. Однако, рассматривая историю в более коротких интервалах, легко заметить, как политика навязывает свою волю культуре, в частности заставляет менять характер культурных и научных обменов. Это видно на примере недолгой пока истории московского офиса Института Кеннана, начавшейся всего лишь в 1993 году.

Эта история, на мой взгляд, отражает общие тенденции российско-американских отношений и в какой-то мере дает объяснение неоднозначных причин этих перемен.

В начале 1990-х получение гранта Института Кеннана было очень престижным. За стипендии, дающие возможность работать в Вашингтоне 3–6–9 месяцев, шла острая конкуренция между известнейшими российскими деятелями различных общественных сфер. Стипендиатами нашего института были легендарные советские дипломаты Олег Трояновский и Анатолий Добрынин; выдающийся политический деятель и ученый Галина Старовойтова; такие замечательные писатели, как Василий Аксенов, Булат Окуджава, Владимир Войнович; театровед Анатолий Смелянский, теоретик-урбанист Вячеслав Глазычев; директора академических институтов Владимир Волков, Александр Дынкин, Леокадия Дробижева; известные российские политологи либерального толка Алексей Арбатов, Лилия Шевцова, Игорь Клямкин и совсем не либеральные, но тоже известные, такие как Александр Ципко. Итак, в Институте Кеннана в 1980–1990-е годы сверкали звезды московского интеллектуального олимпа. В этом году среди получателей основных и самых массовых шестимесячных грантов Института Кеннана, предоставляемых по программе Фулбрайт-Кеннан, нет ни одного исследователя из Москвы или Санкт-Петербурга.

В 1993 году, когда я впервые получил возможность три месяца поработать в Институте Кеннана, мне искренне завидовали мои приятели – известные московские профессора, поскольку выигрыш гранта считался престижней, чем академическая награда, и больше значил для научной карьеры.

Ныне же не самые известные преподаватели и научные сотрудники, скажем, из Сыктывкара или Уфы размышляют примерно так: «Поездка на стажировку в Вашингтон, конечно, не будет положительно оценена моим начальством, но все же я сумею заработать там больше, чем в своем городе, а главное, в комфортных условиях наконец допишу свою докторскую диссертацию».

Понятно, что такая мотивация среди москвичей встречается реже – здесь и заработки ученых выше и информационные возможности лучше, чем в регионах, поэтому и интереса участвовать в конкурсе на гранты Фулбрайт-Кеннан тоже меньше, чем у ученых из периферийных университетов.

Перемены очевидны, а вот их причины не столь однозначны.
Только одна из причин связана с изменением отношения к Америке, как официальной России, так и русских интеллектуалов.

В современном политическом лексиконе США не называют врагом, напротив, их величают «партнером». Но российские граждане научились распознавать иносказательный смысл политических терминов и иногда шутят, называя Америку нашим «заклятым партнером», от которого стоит держаться подальше. Это как у Дж. Оруэлла – ведомство, занимавшееся наказанием подданных, называлось «Министерством любви».

Сигналы сверху воспринимает российская интеллектуальная элита и перестраивается. В середине 90-х западный путь развития признавался идеалом для России, а Америка считалась эталоном Запада. Ныне не только в массовом, но и в элитарном сознании преобладают представления о том, что западный путь был России навязан либо в «предательские 80-е» М. Горбачевым, либо в «бандитские 90-е» Б. Ельциным. Чрезвычайно популярна ныне идея «особого пути» России, который умом не понять, тем более сидя в Америке.

Но ведь задолго до изменения отношения россиян к Америке сама Америка изменила отношение к России. Уже в 1990-е годы, после распада СССР, Россия, перестав быть страшной, перестала быть и интересной. Ассигнования на исследования России стали быстро уменьшаться. Это заметно и по уменьшению числа и номенклатуры грантов, выделяемых для Института Кеннана.
Чем бы ни были обусловлены происходящие перемены, их нельзя однозначно оценить как сугубо отрицательные.

Совсем не плохо то, что москвичи уступили место в соревновании за гранты региональным ученым. Последним гранты нужнее. Институт Кеннана в какой-то мере способствует выравниванию интеллектуального потенциала столицы и периферии.

Позитивно и то, что некоторое уменьшение интереса ведущих российских ученых гуманитарного цикла к стажировке в Америке компенсируется ростом активности Института Кеннана внутри России. С 2002 года стал выходить академический журнал «Вестник Института Кеннана в России», с которым сотрудничают в качестве авторов многие виднейшие ученые России и зарубежные специалисты. Звезды российского интеллектуального бомонда меньше ездят в Вашингтон на стажировки, но зато активно участвуют в семинарах Института в России. Растет и число солидных монографий, выпускаемых московским офисом Институтом Кеннана. С октября прошлого года введена специальная позиция Senior Academic Advisor, в задачу которого входит не только конструирование и планирование научной деятельности в России, но и поиск фондов (российских, европейских и прочих) для ее реализации. Мы проводим совместные научные мероприятия с известными российскими организациями, такими как ИНСОР, Горбачев-Фонд, Библиотека иностранной литературы, используем различные источники их финансирования, и таким образом наша деятельность не выглядит как активность, инициируемая из США.

Анализ положения дел в московском офисе Института Кеннана дает основание для умеренного оптимизма в отношении к перспективам научного и культурного обмена между Россией и США.
Всякий кризис, если не оказывается смертельным для вовлеченных в него субъектов, может быть полезен – он приводит к более реалистичной политике. Вот и политика культурного обмена в целом становится более реалистичной. Сегодня я по-новому воспринимаю мысли основателя Института Кеннана, американского дипломата, работавшего в Советском Союзе, Джорджа Ф. Кеннана: «Дайте им время, дайте им возможность быть русскими; дайте им возможность разрешить их внутренние проблемы по-своему». Я это трактую следующим образом: нельзя создавать у россиян ощущения навязанности социально-политических идей. Желательно, чтобы они пришли к общечеловеческим ценностям – модернизации, демократии, верховенства закона – на основе собственных поисков, иногда метаний и блужданий, но самостоятельно выстрадав ощущение своего кредо. Культуртрегер для этого нужен, сегодня, может быть, нужнее, чем в 1980-е и 1990-е, но желательно, чтобы он не выпячивался.