Утверждение идеи гражданского единства становится центральной задачей дня. Научная и культурная элита страны должна сыграть в этом процессе важнейшую роль. Мы приглашаем всех представителей кеннановского сообщества к обсуждению темы о роли интеллигенции в предотвращении проявлений этнического и религиозного радикализма. Для начала дискуссии публикуем материал, подготовленный научным руководителем московского офиса Института Кеннана Эмилем Паиным. Мы уверены, что есть и другие исторические примеры отношения к подобным явлениям и реакции на них российских ученых и деятелей культуры, кроме тех, которые приводит Э. Паин. Нам представляется важным возродить российскую традицию «Культура против ненависти».

Ваши размышления на эту тему будут опубликованы на нашем сайте и, возможно, в очередном выпуске «Вестника Института Кеннана в России».

Материалы принимаются по эл. адресу: Katya.kennan@gmail.com (Екатерина Алексеева).

Эмиль Паин

Возродить российскую традицию: культурная элита против этнической и религиозной ненависти

События 11 декабря на Манежной площади в Москве, перекинувшиеся на города Волгоград, Курск, Красноярск, Пенза, Ростов, Рязань, Санкт-Петербург, Сургут, Йошкар-Ола, Уфа, Челябинск и Ярославль, а также вовремя пресеченные 15 декабря ответные действия со стороны кавказской молодежи – это лишь частные проявления, вершина айсберга этнополитических проблем, которые накапливаются в стране и создают многочисленные угрозы для российского общества. У этой болезни много причин. Одна из них в том, что конструкторы российского общественного мнения, те, кто чаще всего мелькает на экранах и заранее назначается победителями в различных телешоу типа «Поединок», либо пытаются затушевать этническую подоплеку этих событий («Подумаешь, обычный социальный протест!»), либо даже поддерживают ее. В России реанимируется традиция охранительная и черносотенная, но ведь в ней была и другая традиция, и ее закладывали лучшие умы страны – гордость России. Я напомню лишь ту линию этой традиции, которую проводил Л.Н. Толстой, хотя были деятели культуры (В. Короленко и В. Соловьев), которые еще более активно реализовывали идею «культура против ненависти».

В начале XX столетия русское образованное общество опережало своих европейских коллег по готовности открытого противодействия этнической розни, которая тогда преимущественно носила форму антисемитизма, несмотря на угрозы для себя, поскольку такой протест противостоял официальной позиции властей Российской империи. Именно в России возникла идея подготовки первой «Декларации против антисемитизма». В 1890 году религиозный философ и писатель В.С. Соловьев подготовил такую Декларацию, которую предложил подписать известным деятелям отечественной культуры. В итоге под документом появились 24 подписи, в том числе будущего академика К.А. Тимирязева, В.Г. Короленко, профессора П.Н. Милюкова, будущего главы Конституционно-демократической партии России. Вот полный текст этого заявления:

«Ввиду систематически и постоянно возрастающих нападений и оскорблений, которым подвергается еврейство в русской печати, мы, нижеподписавшиеся, считаем нужным заявить:

1. Признавая, что требования правды и человеколюбия одинаково применимы ко всем людям, мы не можем допустить, чтобы принадлежность к еврейской народности и Моисееву закону составляла бы сама по себе что-нибудь предосудительное (чем, конечно, не предрешается вопрос о желательности привлечения евреев к христианству чисто духовными средствами) и чтобы относительно евреев не имел смысл тот общий принцип справедливости, по которому евреи, неся равные с прочим населением обязанности, должны иметь такие же права.
2. Если бы даже и было верно, что тысячелетнее преследование и те ненормальные условия, в которые оно было поставлено, породило известные нежелательные явления в еврейской жизни, то это не может служить основанием для продолжения таких преследований и для увековечения такого ненормального положения, а, напротив, должно побуждать нас к большей снисходительности относительно евреев и к заботам об исцелении тех язв, которые нанесены еврейству нашими предками.
3. Усиленное возбуждение национальной и расовой вражды, столь противной духу истинного христианства, подавляя чувства справедливости и человеколюбия, в корне развращает общество и может привести его к нравственному одичанию, особенно при ныне уже заметном упадке гуманных чувств, при слабости юридического начала в нашей жизни.

На основании всего этого мы самым решительным образом осуждаем антисемитское движение в печати, перешедшее к нам из Германии, как безнравственное по существу и крайне опасное для будущности России».

Одним из первых это заявление подписал Л.Н. Толстой.

Отвечая на письмо Соловьева с предложением присоединиться к протесту, Толстой писал ему: «Я вперед знаю, что если Вы, Владимир Сергеевич, выразите то, что Вы думаете об этом предмете, то Вы выразите и мои мысли и чувства, потому что основа нашего отвращения от мер угнетения еврейской национальности одна и та же: сознание братской связи со всеми народами и тем более с евреями, среди которых родился Христос и которые так много страдали и продолжают страдать от языческого невежества так называемых христиан».
Однако цензура не позволила напечатать «Декларацию против антисемитизма» в России, в связи с чем она была переправлена за границу и опубликована в Париже и Вене, где антисемитская пропаганда также набирала силу. (В России этот документ впервые был опубликован В.Г. Короленко только в 1914 году.)

По этому поводу Толстой писал одному из своих корреспондентов 22 ноября 1890 года: «Очень сожалею, что запрещение помешало протесту быть напечатанным. Может быть, он дождется лучших времен и в то время еще разрастется подписями».

В 1891 году Ф. Гец предпринял попытку издать сборник аналитических материалов, статей и писем под название «Слово подсудимому! (О еврейском вопросе)», содержащий анализ и критику антисемитской пропаганды. Он предполагал поместить в нем письма Л.Н. Толстого, известного юриста и историка Б.Н. Чичерина, философа B.C. Соловьева, а также писателя В.Г. Короленко. Но издание было конфисковано Петербургским цензурным комитетом, в связи с чем оно и ныне является большим раритетом.

В письме Гецу от 11 февраля 1891 года Л.Н. Толстой писал: «Вполне предоставляю печатать мои письма, уверенный в том, что напечатаете их, если не вполне, то так, что пропущенное не изменит сущности мысли, которую хотел выразить. Желаю успеха вашему изданию в смысле воздействия на умы и души людей в духе умиротворения и единения».

Вот строки из писем Толстого Гецу, вошедших в конфискованный властями сборник:

• 26 мая 1890 года: «Вы приписываете моему (да и всякому) слову значение, которого оно не имеет и сотой доли. Я жалею о преследованиях, которым подвергаются евреи, считаю их не только несправедливыми и жестокими, но и безумными».

• 5 июня 1890 года: «Для меня равенство всех людей – аксиома, без которой я не мог бы мыслить. Есть люди более или менее разумные (и потому свободные) и добрые, и чем разумнее и добрее, тем они теснее и ограниченнее сливаются друг с другом воедино, будь то германцы, англосаксонцы, евреи или славяне, тем они дороже друг другу. И чем они менее разумны и добры, тем более они распадаются и становятся ненавистны друг другу. И потому кажется, что еврею и русскому более нечего делать и ни к чему иному стремиться, как к тому, чтобы быть как можно разумнее и добрее, забывая о своем славянстве и еврействе, что давайте с вами делать».

• 22 ноября 1890 года: «Христианское учение устанавливает равенство и братство всех людей, и потому предложение о том, что какие-нибудь люди могут быть обделены в самых важных людских свойствах, в сознании нравственного идеала, есть нехристианское понятие».

Созвучные мысли Толстой высказывал и российским царям!

Так, Александру III в январе 1894 года, правда, в связи с гонениями на духоборов, он писал, что «… всякие гонения за веру, как те, которые с особой жестокостью производят у нас последнее время, не только не достигают своей цели, но, напротив, роняют в глазах людей ту церковь, для поддержания которой совершаются нехристианские дела».

А в письме к Николаю II от 7 декабря 1900 года, также по поводу религиозной терпимости, отмечал: «То, что я говорю, я говорю не со своей точки зрения, а становлюсь на точку зрения разумного и просвещенного правительства. А с этой точки зрения давным-давно доказано, что всякие религиозные гонения, кроме того, что роняют престиж правительства, лишают правителей любви народа, не только не достигают той цели, для которой учреждаются, но производят обратное действие».

Известно, что царское правительство осталось глухим к мудрым предостережениям одного из тогдашних властителей дум. Уровень глухоты российского правительства с тех пор не сильно изменился, а вот такие властители дум у нас перевелись.

Пожалуй, самым последовательным и смелым изложением идеи сопротивления этнической и религиозной ненависти стало письмо Толстого 1903 года в связи с произошедшим в Кишиневе погромом (письмо это никогда не публиковалось в России до 1917 года, но ходило в рукописных списках):

«… Мое мнение относительно кишиневского преступления вытекает также из моих религиозных убеждений. После первых же сведений, опубликованных в газетах, не зная еще всех ужасающих подробностей, которые были сообщены позже, я понял весь ужас того, что произошло, и испытал одновременно чувство жалости к невинным жертвам жестокости населения, изумление перед зверством всех этих так называемых христиан, отвращение к этим так называемым культурным людям, которые подстрекали толпу и сочувствовали ее действиям. В особенности я почувствовал ужас перед главным виновником – нашим правительством с его духовенством, которое будит в народе зверские чувства и фанатизм, с его бандой чиновников-разбойников. Кишиневское преступление – это только прямое следствие пропаганды лжи и насилия, которую правительство ведет с такой энергией. Положение, которое заняло русское правительство по отношению к этому вопросу, служит только новым доказательством грубого эгоизма этого правительства, которое не отступает ни перед какой жестокостью там, где нужно остановить движение, кажущееся ему опасным. Подобно турецкому правительству во время армянской резни, оно остается совершенно индифферентным к самым ужасным актам жестокости, когда эти акты не затрагивают его интересов».

Написано это более века назад, а звучит как комментарий к сегодняшним событиям. Как говорится: «Умри – лучше не скажешь!»