Прошло более десяти лет после трагической гибели Галины Васильевны. Настало время оценить некоторые ключевые реалии, в которых мы все находимся, и то, что от нас в этой обстановке требуется, если мы хотим быть на уровне памяти об этом замечательном человеке.

Устроив в ноябре 1998 года государственные похороны, закрепив память о Гале в топографии Петербурга и разместив мемориальные доски, власти сочли себя свободными от обязательств. Если бы не титанические усилия семьи, уголовное дело по факту убийства депутата уже давно бы умерло своим чередом.

С одной стороны, вроде бы неплохо, что ежегодные мемориальные мероприятия ограничиваются нешумными чтениями в Центре Кеннана и довольно камерными вечерами памяти в творческих аудиториях, где, по крайней мере, можно быть уверенным в искренности присутствующих. Умея при жизни заполнять людьми, пришедшими её выслушать, площади мегаполисов, Галина Старовойтова, обладая хорошим вкусом, сторонилась всякой помпезности. Думаю, если бы сейчас из неё стали ваять икону и устраивать во имя неё шоу на стадионах, это бы вызвало у неё брезгливое отторжение.

Однако, у современной русской демократии и власти не так много легитимных оснований, чтобы к ним можно было относиться как попало. Любая, а особенно демократическая, политическая система нуждается в своих референтных текстах, символах и героях. Иначе она повисает в воздухе. И хотя у нас эта база не слишком широка, общество и его институты не проявляют должного уважения к вопросам собственной легитимности. А это крайне опасно.

Референтный текст – Конституцию – уже тронули, не понимая, что тем самым подточили важнейшую опору существующего строя. Уважение к одним символам – триколору – не утверждается должным образом: казённая бодрость официальных торжеств в День Государственного флага обнаруживает полное небрежение им со стороны тех, кто должен был бы быть более всего в нём заинтересован. Другие – имперский герб и едва перелицованный большевистский гимн – находятся в трагическом противоречии между собою. А поскольку символы организуют жизнь общества, нет ничего удивительного в том, что оно пребывает в состоянии латентного, но глубокого внутреннего разлада, если символы разрывают его сознание. Наконец, герои,– будь то жертвы августовского 1991 года путча или идейные и духовные вдохновители демократического обновления России, среди которых, наряду с А.Д.Сахаровым и А.Н.Яковлевым, Г.В.Старовойтова занимает одно из первых мест,– почти забыты.

Я считаю важным писать об этом здесь, так как вытекающие из невнимания к перечисленным факторам угрозы надо не только видеть (а Старовойтова их понимала), но и открыто обсуждать, не давая покоя официальным лицам (а Галина этого не стеснялась). Увы, нам есть в чём упрекнуть себя в обоих случаях.
Часто говорят, что Галя была чрезвычайно смелым человеком. Боюсь, что многие, превознося её за это и не очень вдаваясь в суть дела, как бы ищут оправдание собственной слабости.

Конечно, она была отважна. Отважна потому, что, действительно, была политиком в полном смысле этого слова. Так иных ведь и не убивают.
Кто же он такой – настоящий политик? Это тот, кто продвигает только то, в чём абсолютно убеждён. Убеждённость даёт ему силу и делает из него лидера.

Политикан говорит то, что от него хотят услышать. Политик обладает достоинством, которое ему придают дух и сердце. Он не заискивает, он увлекает за собой тем, что сам верит в то, что считает нужным и для других. Такова Галина.

Политикан считает политику искусством возможного. Политик знает, что политика – искусство ставить завышенные цели и делать их реальностью. Старовойтова так и жила: делай, что должно, и будь, что будет,– любила она не только говорить.
Нет, это не была банальная удаль: недостатком разума она уж тоже никак не страдала. Я не могу сказать, что она была бесстрашна в том смысле, что ничего не опасалась.

Насколько я её знаю, она была и выше, и лучше. Она видела опасности, давала им цену. И при этом как бы просто вытесняла их за пределы своего сознания. Не то, чтобы не принимала их вовсе во внимание, а считала неприличным надолго занимать ими своё воображение. Она посмеивалась над угрозами и оскорблениями противников и оппонентов. А значит, она ими не пренебрегала. Она таким образом (известный в психологии приём) делала их для себя ничтожными. Ещё раз: достоинство – вот как это называется.