Мне очень не хватает сегодня такого друга и коллеги, как Галя, и я часто о ней думаю. Нас объединял интерес к городам и той специфической черте городской жизни, которую теперь называют «разнообразием». Мы обнаружили, что сложность социальных процессов таких городов, как Санкт-Петербург или Нью-Йорк, нельзя передать этим штампом. Я вспоминаю о Гале, когда иду по улице и внезапно становлюсь свидетелем той красочной городской жизни, которая ей так нравилась.

Мы подолгу гуляли с ней и в Москве, и в Вашингтоне, однако больше всего мне запомнилась встреча в Нью-Йорке. Мое «знакомство» с Галей началось с прочтения ее книги об этническом составе населения Санкт-Петербурга, а ее «знакомство» со мной – с прочтения моей статьи об этническом составе населения российских городов. Мы встретились до того, как Галя ушла в большую политику. Когда в 1989 году она приехала в наш институт, я пообещал ей прогулку по кварталам моего родного Нью-Йорка.

Холодным предрождественским днем антрополог Нора Дадвик (сейчас она работает во Всемирной банке) представила нас друг другу. Галя гостила у друзей и жила в маленькой квартирке неподалеку от Бродвея в районе Верхнего Вестсайда, я же предложил провести день за пределами Манхэттена. Мы сели в бруклинский поезд № 2 и медленно проехали по арабскому, латиноамериканскому, итальянскому и ирландскому кварталам. Во время поездки мы с Норой получили наглядный урок того, как надо смотреть вокруг, как следует думать о людях, которых видишь, и как можно лучше понять тот сложный мир, который нас окружает. Часы, проведенные с Галей в этнически пестром Бруклине, буквально перевернули мои научные взгляды и представление о жизни.

Наша экскурсия завершилась в Нижнем Истсайде на Манхэттене. В то время Галя была депутатом Верховного Совета СССР от Армении. Когда мы проходили мимо маленького обветшавшего магазинчика уцененной электроники, ей внезапно пришла в голову идея потратить деньги, оставшиеся от полученной в Институте Кеннана стипендии, на покупку нескольких сотен калькуляторов для армянских школьников. В результате наших переговоров нам уступили калькуляторы по смехотворно низкой для того времени цене. Остаток денег ушел на посылки в Армению.

Галя была одним из крупных политический деятелей, которые прилагали максимум усилий для изменения окружающего мира. Мне же она запомнилась не как политик, а как человек, который всего за полдня сумел рассказать мне о городах, культурном разнообразии и жизни больше, чем я смог узнать в процессе учебы и из книг.

К сожалению, мир не стал таким, каким хотела его видеть Галя. Заголовки газет смакуют подробности событий, которые, несомненно, повергли бы ее в ужас.

И, тем не менее, мне кажется, что редкая целеустремленность и изначальная порядочность Галины и по сей день оказывают влияние на людей. Когда я читаю о каком-то ужасном событии или слышу о нем с экрана телевизора, я вспоминаю день, проведенный с Галей в Бруклине, и понимаю, что еще не все потеряно.